Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

УЛИЦЫ, ЗДАНИЯ (список обновляется). Б


А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т Ф Х Ц Ш Я


багговутовская32(1).jpg


Багговутовская, 32. Доходный дом Барномского.










бехтеревский переулок13(1).jpgБехтеревский переулок, 13, 13а и 12. Доходные дома Покровского монастыря и отель "Странноприемница".




Б_Васильковская6(1).jpg
Большая Васильковская, 6. Дом украинских писателей.



большая васильковская14(1).jpg
Большая Васильковская, 14. Доходный дом Слинко.



большая васильковская15-2.jpg
Большая Васильковская, 15/2. Дом Исаевича.




большая васильковская16(3).jpg


Большая Васильковская, 16. Первый каркасно-панельный дом.





большая васильковская63(1).jpg
Большая Васильковская,63. Дом Григория Ясько.


Б_Васильковская 65_июл2019.jpg
Большая Васильковская,65. Здание Третьего городского училища.



большая васильковская67-7(1).jpg
Большая Васильковская, 67/7. Дом в стиле позднего советского ретроспективизма.



большая васильковская69(1).jpg
Большая Васильковская, 69. Дом 1930-х годов.



БольшаяВасильковская90.jpg

Большая Васильковская, 90.




большая житмирская2(1).jpg
Большая Житомирская, 2. Здание Киевского реального училища.


большая житомирская4(3).jpg
Большая Житомирская, 4. Усадьба Комарницкой.


усадьба Березовского.jpg


Большая Житомирская, 6. Дома седьмого жилищного кооператива.





Владимирская11-6_2007.jpg
Большая Житомирская, 6/11. дом со Старокиевской аптекой и дом-вставка.




большая житомирская8а(1).jpg



Большая Житомирская, 8а. Дом Ипполиты Роговской.





болшая житомирская9(1).jpgБольшая Житомирская, 9. Дом Киевского православного религиозно-просветительного общества.




большая житомирская10(1).jpg

Большая Житомирская, 10.



большая житомирская12.jpg

Большая Житомирская, 12. Дом Марии Глебовой.




бульварно-кудрявская3.jpg
Бульварно-Кудрявская, 3. Особняк Сербулова.


бульварно-кудрявская8(1).jpg


Бульварно-Кудрявская, 8, 8а, 8б. Усадьба Сафонова.






бульварно-кудрявская12.jpg
Бульварно-Кудрявская, 12. Жилой дом купца Липского.


бульварно-кудрявская(1).jpg
Бульварно-Кудрявская, 15. Дом, где проживал Вовкушевский.


бульварно-кудрявская16(1).jpg
Бульварно-Кудрявская, 16. Усадьба Добровольского.


бульварно-кудрявская18-2(1).jpg
Бульварно-Кудрявская, 18/2. Здание женской торговой школы имени Пелагеи Георгиевны Терещенко.


бульварно-кудрявская19(1).jpg

Бульварно-Кудрявская, 19. Доходный дом Септера.




бульварно-кудрявская20(1).jpgБульварно-Кудрявская, 20. Детская лечебница Общества оказания помощи больным детям.


бульварно-кудрявская24(1).jpg
Бульварно-Кудрявская, 24. Здание Первого коммерческого училища.



московская46_дом1808.jpg
Бульварно-Кудрявская, 26. Киевское общество содействия начальному образованию и его народная аудитория.



бульварно-кудрявская30-13(1).jpg
Бульварно-Кудрявская, 30/13. Доходный дом.



бульварно-кудрявская(01).jpg

Бульварно-Кудрявская, 34. Воронья слободка на Евбазе.





бульварно-кудрявская42(1).jpg


Бульварно-Кудрявская, 42. Дом, в котором родился отец Высоцкого.



бульварно-кудрявская47-14.jpg
Бульварно-Кудрявская, 47/14. Бордель на Бульварно-Кудрявской.


бульварно-кудрявская51(1).jpg
Бульварно-Кудрявская, 51. Доходный дом "колбасного короля".



бутышев переулок10(1).JPG
Бутышев переулок, 10. Особняк Фоменко.



бутышев переулок11_печерская гимназия№75(1).jpgБутышев переулок, 11. Печерская гимназия № 75.

ДОЛГОСТРОЙ ИЗ ТОП–7 (ул. Обсерваторная)


В 1989 году на углу улиц Обсерваторной, Воровского (сейчас Бульварно-Кудрявская) и Обсерваторного переулка начали возводить детскую урологическую больницу, для чего разобрали остатки бывшего депо Вольного пожарного общества. Однако этой стройке, как и большинству ей подобных, не повезло – их остановил развал Советского Союза.

Женская торговая школа им. Пелагеи Терещенко (теперь Киевский университет имени Бориса Гринченко – Бульварно-Кудрявская,18/2). На заднем плане слева – каланча и депо Вольного пожарного общества. Нач. XX в.

О долгострое вспомнили в 2008-м. Тогда некий инвестор предложил снести недостроенное здание, а на его месте возвести 25-этажный офисный центр, в котором выделили бы место под детский урологический стационар на 40 коек. Но проект, к сожалению, не прошел экспертизу.

Проект 2008 года.

В настоящее время долгострой на Обсерваторной прочно утвердился в ТОП-7 Киевских долгостроев.


Кстати, каланча на Обсерваторной была воспета Александром Николаевичем Вертинским в знаменитом "Киев – родина нежная":

Здесь тогда торговали мороженым,
  А налево – была каланча...
  Пожалей меня, Господи Боже мой!..
  Догорает моя свеча!..


Источники:
1. Михаил Кальницкий  Ими восхищались киевлянки.
2. ТОП-7 недостроев Киева, которые могли бы изменить столицу.

КИЕВСКИЕ ВОСКРЕСНЫЕ ШКОЛЫ – ПЕРВЫЕ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Известно, что Киев как крупный просветительский центр, дал путевку в жизнь не одному будущему светилу. Но что еще не мало важно, Город на протяжении практически всей своей истории сгенерировал огромное количество идей во всех областях человеческой жизни, в том числе и в сфере педагогики. И даже в XIX столетии, когда, казалось бы, Петербург и Москва прочно переняли пальму первенства в деле образования, Киев не перестал удивлять общество новыми педагогическими решениями. Так, в 1816 году в нашем Городе открылась ПЕРВАЯ В ИМПЕРИИ школа с белл-ланкастерской системой обучения, самой передовой на то время.

Кризис, поразивший николаевскую Россию в середине XIX века, и наметившиеся затем реформы Александра II дали новый импульс развитию киевской педагогической мысли. 11(23) октября 1859 года в Городе открылась первая в России воскресная школа. Надо отметить, что профильные воскресные школы существовали в империи с 1820-х годов. Так, в Остзейском крае действовала сеть христианских учебных заведений под наблюдением Библейского общества; в Петербурге за полгода до киевской, начала работать воскресная школа М. Шпилевской для девочек из бедных семей. Но именно Киеву принадлежит честь в открытии ПЕРВЫХ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ВСЕСОСЛОВНЫХ ОБЩЕГЕНДЕРНЫХ ВОСКРЕСНЫХ ШКОЛ!

Группа деятелей первых Киевских воскресных школ

В то время попечителем Киевского учебного округа состоял известный ученый и общественный деятель Николай Иванович Пирогов. По общим отзывам, это был не только "человек своего времени, но и вождь своих современников". Как попечитель учебного округа он стремился внедрить в систему образования общечеловеческие понятия, заставляющие ценить и уважать личность каждого. Своей педагогической задачей Пирогов поставил сблизить общество с ученым миром, вывести воспитательные заведения из разряда чисто дисциплинарных учреждений, куда их загнала палочная организация николаевской поры.

Портрет Н.И. Пирогова. Масло, холст. Художник и время выполнения портрета неизвестны.

Другой выдающейся личностью того времени был профессор Киевского университета Платон Васильевич Павлов. Нравственные качества этого человека, его общественные идеалы, его служение идее вызывали обаяние среди студентов, и Павлов имел громадное влияние не только на своих слушателей, но на все факультеты, на всю учащуюся молодежь. "Его любили, ему поклонялись, его именем клялись. Он соединял в себе репутацию основательного ученого с ореолом носителя так называемых "лучших идей", призванного руководить молодым поколением в его стремлении к общественному и нравственному идеалу."
Эти-то два человека и стали во главе движения, создавшего первые в России воскресные школы.

Забегая вперед, стоит сказать, что очень скоро после открытия киевских школ, Платон Павлов был переведен в Петербург членом археографической комиссии. Ходили слухи, что киевские чиновники испугались влияния Платона Васильевича на молодежь, и, по просьбе тогдашнего военного губернатора князя Васильчикова, министр народного просвещения забрал его в столицу. В 1861 году Павлов был избран профессором русской истории в Петербургском университете, но не прочёл в нём ни одной лекции, потому что сначала был в отпуске, затем последовало временное закрытие университета, а 5(17) марта 1862 года ученый был арестован и административным порядком выслан в Ветлугу (сейчас – муниципальный центр в Нижнегородской области) за то, что на публичном чтении в пользу нуждающихся литераторов, закончил свою речь следующими словами: "Россия стоит теперь над бездной, в которую мы и повергнемся, если не обратимся к последнему средству спасения, к сближению с народом. Имеющий уши слышать, да слышит."

инициаторы создания_1859.jpg
П.В. Павлов.

Но вернемся к воскресной школе. Ей было предоставлено помещение уездного дворянского училища на Подоле – здание, в котором впоследствии размещалась мужская прогимназия, а затем, сразу после открытия, Киевская третья гимназия (современный адрес – Константиновская, 9/6). Семнадцать студентов университета и один из духовной академии изъявили желание быть преподавателями. Официальный надзор поручили профессору Павлову и штатному смотрителю училища И.И. Слепушкину.

Целью вновь открытого учебного заведения являлось обучение грамотности как можно более широких слоев населения, включая и крепостных крестьян. Но оставался вопрос: хотел ли сам народ того света, который ему предлагали, было ли у него доверие к тем, кто звал его учиться? Организаторы разослали объявления и письма в мастерские. Среди прочего там писалось: "лета не будут служить препятствием для учения, следовательно – школу могут посещать даже взрослые". Все сомнения рассеялись в первое же воскресенье: на занятия явилось около пятидесяти человек, в будущем количество учащихся возросло до 149!
Константиновская, 9/6. Здание построено в 1832 году. Первоначально двухэтажное (как на фото). В советское время надстроен третий этаж.

Успех первой школы придал энергию инициаторам, и 25 октября (6 ноября) 1859 года открылась вторая воскресная школа в здании Киевского уездного училища в Новом Строении. Надзор за ней также поручили Павлову и штатному смотрителю училища Проценко. В день открытия явилось 34 человека, а в начале 1860-го года число учащихся достигло 148 человек.

Интересен сводный отчет, составленный по двум школам в конце ноября 1859 года. Из 249 обучавшихся тогда человек 185 являлись ремесленниками, 27 – лакеями, 3 – сидельцами (люди, торгующие в чужой лавке по доверенности) и 34 – малолетними, с родом занятий неопределившимися. По сословиям: дворян – 10, купцов – 6, однодворцев – 4, казаков – 3, вольноотпущенных – 2, мещан – 58, кантонистов – 34, казенных крестьян – 31 и крепостных – 101. Как видим, основное задание, которое ставили перед собой устроители воскресных школ – обучение простого народа, в том числе и крепостных крестьян, – выполнялось как нельзя лучше!

В течение 1860–1861 годов в Киеве были открыты еще шесть воскресных школ, из них три – чисто женские. Тогда же, как показала практика, "женский вопрос" стал весьма актуален для функционирования подобных учебных заведений. Во-первых, дамы из общества не очень охотно соглашались выполнять роль наставниц простых людей. Женщины конца 1850-х – начала 1860-х годов еще не были подготовлены к подобной деятельности. Воспитанные в закрытых учебных заведениях, в замкнутом сословном кругу, они были далеки от народа и его трудовой жизни. Только через три месяца после открытия воскресной школы, в Киеве начала работу первая в России (!) женская гимназия (фундуклеевская), и много было разговоров о том, как посылать "свое дитя в общее заведение, куда доступен вход и дочери простого ремесленника".

Эдгар Дега. "Семья Беллели". 1858–1861 гг.

Во-вторых, для женщин низших сословий, желавших получать знания, также оказались преграды. В Новостроевской школе было всего 18 учениц, а в отчете Фундуклеевской женской воскресной школы (открыта 6(18) ноября 1860 года) указывалось: "Замечательно, что из магазинов дамских, где живут целые десятки девушек, учениц всего четыре, притом редко посещают школу (не смотря на желание посещать постоянно) потому, что бывают заняты работой и в праздничные дни."

Вообще, отношение хозяев очень сильно влияло на посещение их работниками воскресных занятий. Находились такие недобросовестные хозяева, которые уверяли, что платят за учебу своих служащих (или крепостных), а потому те должны отрабатывать потраченные на них средства. Устроителям школ пришлось бороться с подобными слухами, объясняя, что заведения существуют на благотворительной основе, и денег ни с учеников, ни с их хозяев никто не требует.

Материальные средства школ составлялись из пожертвований. Сто пятьдесят рублей ежегодно выделял Город. Основными же благотворителями явились преподаватели Университета и двух гимназий. К сожалению, попытка привлечь деньги через объявления в газетах потерпело фиаско: тогда общество еще не привыкло считать печатные СМИ выразителями своего настроения.

Деятельное участие в сборе средств приняла также супруга генерал-губернатора княгиня Екатерина Алексеевна Васильчикова. Под ее патронажем устраивались концерты, спектакли, живые картины. Однако создателей школ смущало, что собираются деньги от публики, рассуждающей, по выражению профессора Павлова "отчего не проплясать мазурки, когда страдает меньший брат". Тогда студенты Университета учредили субботние музыкальные вечера для небогатой публики – с оплатой 25 и 50 копеек.

Ж.Д. Кура. Портрет Е.А. Васильчиковой.

Собранные средства передавались в кассы школ и расходовались в основном на приобретение книг и учебных пособий. Понимая, что главная сила и влияние воскресной школы заключается в хорошей книге, организаторы прилагали много усилий для пополнения библиотек. Самая большая была при подольской школе. Среди прочих, в библиотеках были книги Шевченко и Марко Вовчок на украинском языке.

Однако большинство народных книг представляли собой лубочные издания, "бесчисленные произведения неразборчивых спекулянтов", а потому единственный выход устроители школ видели в собственном издательстве. Один из преподавателей, помещик Полтавской губернии, предложил для этой цели свои средства.

Но чтобы ученики взяли в руки книгу, их сначала надо было обучить грамоте! Всех учащихся разделили на два класса: высший, в который принимались те, кто умел относительно бегло читать, и низший. Последний, в свою очередь, делился на два отделения: в первое определялись абсолютно безграмотные, во второе – кое-как разбиравшие буквы. В подольской и новостроевской школах большинство учеников (около 70) приходилось как раз на второе отделение низшего класса.

В то время в России повсюду господствовал буквослагательный метод обучения грамоте. Киевские воскресные школы первыми перешли на обучение с помощью чтения по слогам. Бралось несколько слов с повторявшимися слогами, громко произносилось их название, и неоднократным спрашиванием каждого ученика достигалось то, что глаза каждого учащегося привыкали к очертанию букв, составлявших слово. Когда класс мог различать и произносить два – четыре слова, написанные на доске, эти слова разбивались на слоги и так же путем многократного повторения узнавались учениками. Процесс узнавания закреплялся перемешиванием слогов и составлением новых слов. Далее слоги разделялись на отдельные буквы, и алгоритм обучения повторялся.

Кроме занятий по чтению и письму, программа "ликвидации безграмотности" включала в себя также обучение четырем арифметическим действиям. Еще одним предметом воскресных школ было вероучение, заключавшееся в рассказах из Священной истории и усвоении главных молитв.

Титульная страница "Грамматики" Кулиша.

В устроении воскресных школ приняли участие Пантелеймон Кулиш и Тарас Шевченко. Первый выпустил прекрасное учебное пособие – "Грамматику". "Как умно, благородно составлен этот совершенно новый букварь, – писал Кобзарь о творении своего друга. – Дай Бог, чтобы он привился в нашем бедном народе. Это первый луч света, могущий проникнуть в сдавленную попами невольничью голову." Но учебная книжка Кулиша имела один недостаток: она была слишком роскошно издана, и, следовательно, дорогая: заплатить за нее 50 копеек мог не каждый. А потому Шевченко взялся создать дешевое учебное пособие, доступное всем. Выпущенный им "Букварь Южнорусский" был отпечатан на серой бумаге, в мягком переплете, имел всего 24 страницы. Книга содержала азбуку печатных и рукописных букв, тексты для чтения по слогам, перепевы поэта отдельных псалмов Давида, пять ежедневных молитв, цифры и таблицу умножения до 100. Еще – думы об Алеше Поповиче, Марусе Богуславке и тринадцать народных пословиц, среди которых и такое: "Ложью свет пройдешь, но назад не вернешься".

Название "Южнорусский" не обмануло царских чиновников. В Главном управлении цензуры сохранился документ, содержание которого свидетельствует о многом: "Запрещение печатать эту книжку не имело никаких законных оснований, но содействие от имени правительства ее распространению в Малороссии как народного учебника вряд ли было бы уместным. Издание этой книжки, равно как и других, подобных ей, которые скомпонованы для простонародья Малороссии на малороссийском языке, хотя и напечатанных русскими буквами, имеют целью опять побуждать к отдельной жизни малороссийскую народность…". И несмотря на то, что учебник стоил всего лишь 3 копейки, из-за саботажа чиновников он до своих адресатов практически не дошел.


В начале 1862 года общими усилиями организаторов и сотрудников киевских воскресных школ был разработан новый проект хрестоматии – с интересным, доступно изложенным содержанием, при этом достаточно дешевый. В книге намечалось два отдела: естественный и исторический. В первом предполагалось разместить рассказы, "касающиеся физического мира, дающие понятия о природе и ее силах". Во втором отделе должны были помещаться статьи об устройстве и развитию человеческих обществ.

К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. К июню 1862 года воскресные школы, по примеру Киева, открылись во многих уголках империи, их счет перевалил за три сотни. Однако царское правительство по мере развития "воскресного движения" стало все с большим подозрением относиться к этому вопросу, считая его излишне либеральным, и даже революционным. Наконец, 12(24) июня 1862 года Высочайшим повелением все подобные заведения были закрыты, "до преобразования означенных школ на новых основаниях". Тогда же было возбуждено следствие о "воскресном движении" и создана особая комиссия.

Школы были закрыты. Время унесло и разбросало людей, служащих им. Но, по словам Пирогова: "здесь, на земле, где все проходит, есть для нас одно нерушимое – господство идей". Идея воскресных школ уцелела. И через два года они возникли вновь. Организация в новых воскресных школах, их педагогическое направление сохранились такими же, как и в первых киевских. И мы, живущие через полтора столетия после описываемых событий, с полным правом и гордостью можем к символам Города отнести и ПЕРВЫЕ ОБЩЕДОСТУПНЫЕ НАРОДНЫЕ ШКОЛЫ.


Источники:
1. Л. Струнина  Первые воскресные школы в Киеве // Киевская Старина – VI, 1898, с. 287–307 – К.: Типография Корчак-Новицкого.
2. В.Г. Авсеенко  Школьные годы. Отрывки из воспоминаний (1852–1863) // Исторический вестник, 1881, т.IV.
3. Столетие Киевской первой гимназии (1809-1811 – 1911). – К.: Типография С.В. Кульженко – 1911.
4. Тысячелетие России. Краткий очерк отечественной истории. Сочинение Платона Павлова. Санкт-Петербург, 1863 г.
5. Н. Околитенко  "Букварь Южнорусский" – последняя книжка Шевченко.

ЗАРОЖДЕНИЕ КИЕВСКОГО ПОЛИТЕХА. ИСТОРИЯ ОДНОГО СКАНДАЛА

О зарождении Киевского политехнического института, о меценатах, проявивших заботу в деле технического образования молодежи Юго-Западного края, об архитектуре первых корпусов сказано немало. Киевляне по праву гордятся своим вузом, являющимся сегодня самым большим высшим учебным заведением Украины.
Но, увы, человеческая натура несовершенна, и, как водится, ни одно доброе дело не обходится без скандала. Ниже приведена статья замечательного киевского историка Виталия Ковалинского, напечатанная в сентябре 1998 года в бюллетене "Янус. Нерухомість" и повествующая о неожиданных обстоятельствах, возникших на этапе возведения Политеха.

Виталий Ковалинский.

Чтобы не затягивать сооружение институтского комплекса, было решено не объявлять открытого всероссийского конкурса. Ограничились закрытым, именным, пригласив к участию нескольких известных архитекторов и назначив срок подачи работ 1 марта 1898 года. Победителем среди восьми претендентов жюри признало петербургского академика архитектуры Иеронима Китнера. Он получил одну тысячу рублей за участие в конкурсе, 4000 премии за победу, а также приглашение руководить строительством по своему проекту.

Иероним Китнер.

Строительная комиссия института, которую возглавлял управляющий Киевской казенной палатой кандидат юридических наук Николай Самофалов, заключив с Китнером соглашение, определила условия труда архитектора в Киеве. Прежде всего обсудили размер оплаты. Согласно практике существовавшей в соответствии с рекомендациями Императорского общества архитекторов, гонорар зависел от нескольких факторов: от конструктивной сложности сооружения и его назначения, от общей стоимости строительства, от количества и качества труда зодчего. В свою очередь, работа архитектора делилась на шесть составляющих, которые расценивались отдельно:
а) эскиз сооружения – составление чертежей в малом масштабе и рисунков с примерной оценкой стоимости строительства;
б) проектразработка планов, разрезов, фасадов в нужном масштабе, определение главных конструктивных решений;
в) рабочие чертежи – выполнение необходимых для осуществления проекта конструктивных и архитектурных деталей в увеличенном масштабе, а также инженерные расчеты;
г) смета – определение количества материалов и работ и стоимости строительства;
д) надзор – составление договоров и условий с подрядчиками, руководство выполнением всех работ;
е) ревизия – проверка количества и качества выполненных работ.

КПИ на фотографии конца XIX века Киева.

Было установлено, что вознаграждение Китнера составит 2,65% стоимости институтских сооружений, в том числе за рабочие чертежи – 1,30%, за смету – 0,25%, за надзор за строительством – 1,10%. Этот гонорар должен выплачиваться ежемесячно по одной тысяче рублей, начиная с 1 июня 1898 г., а полный расчет – после завершения строительства.
Строительная комиссия настаивала, чтобы Китнер постоянно находился в Киеве, но потом договорились, что он будет приезжать не реже двух раз в месяц, а также в случае необходимости. Помогать Китнеру должны были по штату два помощника архитектора, чертежники, счетоводы, десятники и другие вспомогательные работники.
Своим главным уполномоченным на строительстве Китнер назначил также петербургского архитектора Павла Реутова, с которым сотрудничал уже более 25 лет. Вторым помощником был 23-летний киевлянин Александр Вербицкий. Однако почти сразу Строительная комиссия поняла, что помощники не в состоянии обеспечивать надлежащий надзор и по качеству материалов, и за выполнением работ, ведь возводилось не одно, а сразу несколько зданий. Поэтому на заседаниях постоянно говорилось о насущной необходимости присутствия главного распорядителя. Наконец, 23 февраля 1899 года Китнер заявил о своем переезде в Киев для непосредственного управления стройкой.

Главный корпус КПИ.

Но, как выяснилось, это были только обещания, которые петербуржец давал потом еще не раз. Он не утруждал себя приездом в Киев даже в благоприятные летние месяцы. На очередном заседании в декабре 1899 года Комиссия констатировала, что некоторые работы по уже возведенному химическому корпусу выполнены неудовлетворительно. Поэтому в журнале заседаний записали: "Признавая дальнейшее сооружение зданий, особенно с наступлением весны, когда в середине марта возобновятся работы и будут выполняться с особой интенсивностью, возможным не иначе, как с введением достаточного и эффективного надзора за строительством, Строительная комиссия считает необходимым заранее, сейчас же выяснить положение и решила просить И.С. Китнера не отказать уведомить Комиссию, что именно он сделает для обеспечения наличия указанного надзора. Желанным решением вопроса было бы личное присутствие в течение строительного периода на месте работ; но если личное присутствие невозможно, то необходимо назначить опытных лиц, т.е. инженеров-техников, а не студентов, для наблюдения за строением".
Однако попытки Комиссии оказались напрасными. Получив очередное письмо Самофалова, сановный архитектор (Китнер имел чин тайного советника, равный генерал-лейтенанту) заверил, что вместо себя привлекает к присмотру своего сына Максимилиана, но опять слово не сдержал. 26 марта 1900 года его помощник Реутов сообщил, что не будет ни отца, ни сына, а присматривать будет инженер Сергей Бек.
На такой вариант Комиссия не согласилась: Бек служил в киевской городской управе и был загружен по основной работе. Закончилось тем, что 20 апреля Китнер вовсе отказался от руководства строительством. По поручению Комиссии все им построенное принял по акту от 2 июня 1900 года инженер института Всеволод Обремский.

Химический корпус (сейчас – корпус № 4).

Под наблюдением Китнера было выполнено работ на 1 млн.374 тыс.848 рублей 58 копеек. Гонорар за это должен составлять 36 тыс. 433 рубля, из которых архитектор уже получил 24 тыс. Остальные институт не выплатил, мотивируя тем, что Китнер не передал исполнительные чертежи и сметы. В ответ тот подал иск в суд 9 ноября 1900 года.
Дело рассматривалось с переменным успехом в различных судебных инстанциях и в Правитепьствующем Сенате в течение четырех лет. Были иски, кассации, апелляции, брали верх то архитектор, то заказчик. Была полемика относительно трактовки понятий "рабочие чертежи" и "исполнительная смета". Институт настаивал на том, что Китнер обязан был подготовить такую документацию по объектам, которые он строил. А истец объяснял, что это относится к разделу "ревизия", а ее в расчет вознаграждения не включали. И хотя потом пришлось за дополнительную плату заказывать всё же исполнительные чертежи архитектору Кобелеву, аргументы Политехнического института в суде не признали и в октябре 1904 года присудили доплатить Китнеру еще 12433 рубля.

Торец жилого дома № 1 для профессорско-преподавательского состава.

Жилой дом № 2 для профессорско-преподавательского состава.

За два года деятельности в Киеве петербуржец построил химический корпус, два жилых дома для профессорско-преподавательского состава, служебный флигель и лёдник, почти закончил механические мастерские и исследовательский скотный двор, выполнил значительный объем по главному корпусу. А завершал строительство первой очереди комплекса Политехники киевлянин Александр Кобелев.

РИТУАЛЬНОЕ УБИЙСТВО ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ 1770 ГОДА

Известно, что эпидемии чумы принесли человечеству значительно больше страданий и потерь, чем все известные войны, вместе взятые. Например, Юстинианова чума, длившаяся целых два столетия (541–750 годы) и унесшая 100 миллионов человек, явилась причиной отброса цивилизации назад, в Темные века; другая пандемия – Черная Смерть – царившая в Европе в XIV веке, уничтожила до 90% населения.

Питер Брейгель Старший. Триумф смерти. Около 1562 года.

Последняя массовая чумная эпидемия обрушилась на Восточную Европу в конце 1760-х годов. И пришла она в обозе российской армии, возвращавшейся с фронта очередной турецкой войны. Тогда в Киеве, из-за отсутствия единого руководства по борьбе с чумой и традиционной привычки украинцев не доверять властям, умерло шесть тысяч человек.
Но если в городе осуществлялась хоть какая-никакая борьба с моровым поветрием, то совсем рядом, на Киевщине, находившейся под властью Речи Посполитой, местное население осталось полностью без поддержки властей. Помещики-землевладельцы бежали в более безопасные места, а католическое польское правительство абсолютно не горело желанием спасать оставленных один на один с бедою православных крестьян.
Те же, в силу своей безграмотности, всю вину за разразившиеся несчастья возложили на темные силы – колдунов, упырей и прочую нечисть. Считалось, что если особым способом убить представителя темных, то болезнь отступится. И началась охота на ведьм…

Чумной доктор – комедийный персонаж народного (площадного) театра Европы. От трагедии до смеха один шаг.

Когда чума проникла в село Войтовку (теперь – село Родниковка Уманского района), среди крестьян прошел слух, что кто-то по ночам специально ходит по улицам, отворяет окна и "надихує" болезнь в хаты. Несколько человек из громады вызвались поймать нечисть. Вскоре добровольцы заявили, что видели упыря, одетого в белую рубаху и синие суконные штаны, от колен зашнурованные белым сукном. На ночного гостя с остервенением нападали собаки, скот же при виде его стремительно убегал.
Как ни странно это звучит, но подозрение пало на местного священника – отца Василия – единственного из села ходившего в подобном одеянии. Сам батюшка категорически отрицал возведенное на него обвинение. Тогда спросили попадью, и та, вместо защиты мужа, с готовностью заявила, что к попу по ночам заходит в гости давно умершая сестра вместе с другими покойниками, они с шумом толкутся по комнате и клацают ртами, как будто едят. Все еще сомневаясь, крестьяне произвели очную ставку супругов, на которой попадья повторила свое признание. В конце она добавила: "не запирайся, попе, бо сама правда, що ти ходиш по селу в ночі". Священник, однако, стал уверять односельчан, что это навет. Его речь поколебала решительность судей, они уже были готовы отказаться от своих подозрений, но тут вмешалась кухарка отца Василия. Она заявила, что сама видела, как поп ходит по ночам, призывая чуму на село. В результате хорошо разыгранного попадьей и кухаркой спектакля участь священника была решена.
Крестьяне накинулись на отца Василия и стали избивать его дрючками. Затем, полумертвого, бросили на носилки и оттянули к заранее приготовленной могиле. Там, пробив осиновым колом от плеча к плечу навылет, спихнули в яму и, не слушая отчаянные батюшкины мольбы, заживо засыпали землей.

Современная церковь святой Параскевы в селе Родниковка

Из всех участников разыгравшейся драмы к суду был привлечен только один, 26-летний крестьянин Леско Ковбасюк. Остальных его подельников к тому времени уже не было в живых: чума по-прежнему собирала свой зловещий урожай.
Ковбасюк вину не признал: с его слов он только три раза ударил попа дрючком и потому не являлся его убийцей. Но даже это сошло крестьянину с рук – суд полностью оправдал Леска. Такое благодушие фемиды не должно вызывать удивления. В глазах польских католических чиновников убийство попа-схизматика [т.е., православного] преступлением не считалось...

Ян Матейко. Рейтан – упадок Польши. 1866 год.

Источник:
Убийство упыря в Киевщине во время чумы 1770 года // Киевская Старина – II, 1890, с. 338–340 – К.: Типография Корчак-Новицкого.

КВАРТАЛ ПЕРВЫХ КИЕВСКИХ ПАНЕЛЬНЫХ ХРУЩЕВОК

Справка из Википедии:
Дома хрущевской постройки ("хрущевки") — советские типовые серии панельных и кирпичных жилых домов, массово строившиеся в СССР с конца 1950-х по начало 1980-х годов. Название связано с Никитой Сергеевичем Хрущёвым, во времена пребывания которого на посту руководителя СССР было построено большинство этих зданий. Относятся к архитектуре функционализма. Большинство хрущевок возводилось как временное жилье, основное назначение которого – быстрое переселение граждан в города из деревень, сёл и т. д.

Первые хрущевки появились в Киеве в 1957 году. Это были здания пробной серии – с улучшенной планировкой и некоторыми архитектурными украшениями. Однако в будущем было решено строить более упрощенный вариант. И уже со следующего года началось возведение типичных панельных домов. Первый квартал, построенный в 1958–1960 годах, расположился между бульварами Лихачева (теперь – Марии Приймаченко), Печерским (Леси Украинки), Дружбы Народов и улицей Патрисия Лумумбы (теперь – улица Иоанна Павла II).



Бульвар Марии Приймаченко


Бульвар Дружбы Народов, 27


Бульвар Марии Приймаченко, 6. Из-за перепада рельефа выход из двух подъездов на уровне второго этажа.


Бульвар Марии Приймаченко, 6. Вид с третьего подъезда.


По кварталу гуляют такие холеные коты.


В середине квартала расположен детский сад № 298 "Дружба".


Мурал " Иоанн Павел II". Открыт 15 октября 2017 года. Адрес: бул. Марии Приймаченко, 2.

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ КИЕВСКИМ МАГИСТРАТОМ НЕЛИЦЕНЗИРОВАННЫХ ВРАЧЕЙ

В середине 1760-х годов медицина в Киеве находилась в зачаточном состоянии. Уже был открыт ряд аптек, но людей, способных поставить правильный диагноз и назначить курс лечения, было крайне мало. Виной этому являлась цеховая система – отмирающий пережиток старых феодальных времен. Практикующие киевские врачи – цирюльники – не имели собственной организации и подчинялись кравецкому (портному) цеху. В нем же относились к лекарям презрительно: не допускали к выборам на цеховые должности, не отстаивали их нужды, не помогали в профессиональном развитии. При такой ситуации большинство занимающихся врачеванием людей вело свою практику нелегально, без соответствующей лицензии. Разумеется, среди таких не имеющих патента докторов попадалось множество шарлатанов. Городской магистрат был не в состоянии пресечь их деятельность, но если подобный "врач" замечался в неудовлетворительном лечении, его дальнейшая судьба была весьма незавидна.

В 1766 году на отставного гусара старо-сербского полка Семена Хотынского, ставшего киевским обывателем и занявшегося лекарской практикой, поступили жалобы от священника Успенской церкви Алексея Сафонова, от двух студентов академии и от мещанина Ч-кого. Первые три заявляли "о повреждении им Хотинским неискусным лечением больных глаз", а мещанин Ч-кий о таком же "неискусном лечении бывшей у него под бородою раны". Так как Хотинский юрисдикции магистрата не подлежал, то он был препровожден в Киевскую губернскую канцелярию, которая и вынесла приговор: "оному Хотинскому за ненадлежащее им вступление в лечение, не имея на то ни от кого дозволения, и в страх другим учинить наказание батогами".

Вскоре после описанных событий цирюльники добились открытия собственного цеха. Поспособствовало этому несколько факторов. Во-первых, Киев нуждался в докторах. А, как известно, спрос рождает предложение: количество людей, незаконно занимающихся врачеванием, из года в год все увеличивалось. Необходимо было упорядочить и узаконить этот процесс. Во-вторых, начавшаяся русско-турецкая война и огромный приток раненых, потребовали грамотных(!) специалистов, умеющих "раны гоить рубаные, пробитые и стреляные". И, в-третьих, в случае образования собственного цеха цирюльники обязались взять на себя одну из наиболее затратных статей магистрата – заботу о городской артиллерии.

Переговоры между депутатами от лекарей и магистратом, осложненные интригами кравецкого цеха, длились три года. Наконец 30 июня 1769-го киевский войт надворный советник Григорий Пивоваров, бурмистр и степенный гражданин Данила Величковский и десять других членов магистрата подписали документ об образовании в городе самостоятельного цеха цирюльников с предоставлением тому собственного герба и печати.
Образование собственной организации поспособствовало развитию медицины в городе. И хотя киевляне, желая сэкономить, по-прежнему очень часто обращались к "специалистам" без патента, наказание за незаконную врачебную деятельность стало намного серьезнее.

В 1787 году мещанин Захарий Гаркашевский рекомендовал жившую у него 28-летнюю Агриппину Трохимову монаху Выдубецкого монастыря Никанору как опытного глазного лекаря. Однако девица не только не смогла помочь святому отцу, но и украла у него 60 рублей, за что и была арестована городским магистратом (на тот момент являющийся только судебным органом). В ходе следствия выяснилось, что Трохимова, во-первых, сама имела поврежденные болезнью левый глаз, губу и нос, и, во-вторых, за воровство уже несколько раз наказывалась "тюрьмой и смирительным домом".

Городской магистрат приговорил воровку к публичной порке. При оглашении приговора особо подчеркивалось, что наказание следует не только за кражу, но и за то, что Трохимова "не имея ни малейшего в медицине искусства, отважилась приняться за лечение глаза". После полученных плетей виновная должна была дать подписку, "что впредь будет жить честно и никаким лечением болезней приниматься не будет". Но губернскому магистрату данное решение показалось очень мягким. Было вынесено новое, более строгое определение. Вместе с Трохимовой наказание постигло и Гаркашевского, порекомендовавшего такую лекарку. Губернский судовой орган постановил: после наказания плетьми сослать Трохимову в Сибирь, с Гаркашевского же взыскать в пользу иеромонаха Никанора украденные 60 рублей, обязав его подпиской, что "впредь таковых неапробованных в медиции людей рекомендовать никому не будет". Уголовная Палата приговор утвердила.
Печать Киевского цеха цирюльников. 1820 год.


Источники:
1. А. Андриевский Преследование киевским магистратом "неапробованных в медиции людей // Киевская Старина – II, 1893, с. 379–380 – К: Типография Корчак-Новицкого.
2. Устав киевского цирюльнического цеха // Киевская Старина – XI, 1883, с. 470–476 – К: Типография Корчак-Новицкого.

ПРОДАЖА КИЕВСКОЙ ДВОРЯНКОЙ СВОЕЙ ДОЧЕРИ ("ИХ НРАВЫ")

Несмотря на осознание в конце XVIII – начале XIX веков всего зла, которые несли крепостнические порядки, в России не предпринималось абсолютно никаких решительных мер к их уничтожению. Указ Павла I "о трехдневной барщине" носил чисто рекомендательный характер и почти никогда не исполнялся. Жестокое обращение помещиков с зависимыми крестьянами являлось повсеместным, обыденным явлением. Однако проблема не ограничивалась только своей бесчеловечной сутью.

Словно метастазами разъедая все слои российского общества, крепостничество порождало цинизм и жестокость в действиях и государственных чиновников, и в личностных отношениях. Приведенный ниже случай не был распространенным, но все же достаточно типичным для той эпохи.

"Истязания Салтычихи". Иллюстрация работы Курдюмова к энциклопедическому изданию "Великая реформа", 1911 год.

В 1806 году жена киевского поветового штаб-лекаря Ксения Розлачева продала за 90 рублей донскому казаку Фершалову свою родную дочь Марию под видом крепостной девки, о чем была подписана формальная купчая. Титулярный советник Ессенков, проведав об этом, посчитал действия Розлачевой преступными и подал соответствующий донос. Однако Киевский поветовый суд оправдал Ксению, ссылаясь на установленную законом неограниченную власть родителей над детьми. Первый департамент Киевского главного суда утвердил приговор. Мнение главного суда подтвердил и киевский гражданский губернатор Петр Панкратьев.

Однако Ессенков не сдался и, обратившись уже в петербургские инстанции, добился пересмотра дела (интересно, какой интерес заставлял титулярного советника так упорствовать?). По Высочайшему повелению киевский вице-губернатор Филипп Четвериков произвел повторное следствие, и дело получило неожиданный поворот.

Оказалось, что Ксения Розлачева, возненавидев Марию за то, что та "открыла перед отцом неприличное ее, Ксении, обращение с одним мужчиной в нарушение супружеской обязанности" и, желая удалить дочь из дома, пользуясь слабостью и легкомыслием супруга, два раза отсылала Марию в самых нищенских одеждах в Козелецкий девичий монастырь "для всевозможного там изнурения", неоднократно отдавала в мещанские дома вместо работницы, а в августе 1806-го без ведома мужа продала ее Фершалову с правом перепродать любому желающему. После вмешательства Ессенкова Розлачева–мать взяла дочь обратно, но в 1808 году вновь отдала ее одной донской жительнице.

курдюмов_великая реформа_1811.jpg
Н.В. Неврев. "Торг. Сцена из крепостного быта. Из недавнего прошлого." 1866 год.

Розлачева оправдывалась тем, что продажа Фершалову была фиктивная, произведенная исключительно в целях воспитания. Но Сенат, получивший дело для вынесения окончательного приговора, не поверил этим объяснениям. "Розлачева вручила свою девицу якобы для устрашения неизвестному мужчине, у коего та была два дня, чего благонамеренная мать не сделает, да и не натурально, чтобы такими предосудительными средствами исправлять детей от распутства".

Приговор был однозначным: "За такие лживые поступки, разрушающие дворянское достоинство, лишить ее, Ксению, дворянства и носимого по мужу звания, сослать в Сибирь на поселение".

Кроме того, Сенат постановил оштрафовать судей, вынесших несправедливые решения: поветового суда – на 100 рублей, главного суда – на 500 рублей. Губернатор Панкратьев к тому моменту был уже мертв, а потому, естественно, наказания ему не последовало.

Марию возвратили из Донской области и отдали отцу – Семену Розлачеву. Касательно последнего, Сенат постановил поручить министру полиции дать заключение о его соответствии занимаемой должности штаб-лекаря киевского повета, "ибо из-за слабости и легкомыслия мужа подсудимой, та смогла привести в действие свои намерения по угнетению дочери".

В ходе следствия были также выявлены подельники Розлачевой: купеческая жена Гудимова, попадья Зенкова, вдова Немеровская, сержантская жена Антонова и коллежский регистратор Голубовский. Гудимова принимала деньги от Фершалова, и передавала тому Марию, предварительно переодев девицу в свое платье; Немеровская возила девушку в Козелецкий монастырь, а потом из дома Розлачевых доставляла ее в дом Гудимовой для последующей продажи; Антонова была торговкой со стороны Фершалова; Зененкова, уже после обнаружения незаконной продажи, ездила к Фершалову и забрала у того Марию; Голубовский же, зять Гудимовой, лжесвидетельствовал в поветовом суде о законности сделки. Сенат постановил произвести над ними суды на местах.

Нам неизвестны решения этих местных судов, но зная многочисленность и связи Гудим-Левковичей, можно предположить, что Гудимова и ее зять Голубовский отделались легким испугом.




Источник:
Продажа киевской дворянкой своей дочери в крепостное состояние // Киевская Старина – V, 1897, с. 63–65 – К.: Типография Корчак-Новицкого.

ДЕСЯТИННАЯ, 12 (быв. Трехсвятительская, 18)

"Находя бывшую свою квартиру тесною и неудобною для предстоящей семейной жизни, я перешел на другую на Старом же Городе, в дом Моньки, близ Андреевской церкви. Квартира эта отличалась превосходным видом, с галереи открывался прекрасный пейзаж; внизу расстилался Подол, далее — светлая полоса Днепра, а за нею — обширная панорама лугов и лесов. Дом этот, деревянный, был только что отстроен." Так описывал дом в конце Трехсвятительской, невдалеке от Андреевской церкви, Николай Костомаров. Историк, в преддверии венчания с Алиной Крагельской, поселился здесь в начале 1847 года. Свадьба была назначена на 30 марта, но в ночь перед венчанием Николая Ивановича арестовали за участие в Кирилло–Мефодиевском братстве. Встреча влюбленных состоялась только через 26 лет…

В начале XX века участком по Трехсвятительской, 18 владела Екатерина Викторовна Лутовина, хозяйка кирпичного доходного дома с башенкой.
Акварель. Слева – башенка дома Лутовиной. Справа – дом Дузинкевича.

Здание простояло до 1987 года. Тогда жильцов отселили для капремонта, потом прошел слух, что строение выкупило британское консульство. В результате построили новый дом, при этом попытались повторить фасад старого, Лутовиной, но не выдержали этажность.

Ныне здесь находится частный музей "Духовные сокровища Украины". Постоянной экспозиции, правда, нет. Проходят отдельные выставки, в том числе и выставки–продажи одежды, кондитерских изделий и т.п.
Панорама из окна музея. Ноябрь 2016 года.

Источники:
1. Н. Костомаров  Исторические произведения. Автобиография. – К., 1990. — С. 425-438.
2. Интернет–ресурс "Ностальгия. Киев. Прогулка по старому городу".
3. Интернет–блог Marina.

ПАМЯТНИК МУСОРОВОЗУ


На фоне мусорных проблем, и даже мусорных боев, которые захлестнули Украину, довольно неоднозначно смотрится этот памятник, единственный в Европе, установленный в апреле 2004 года по адресу ул. Газопроводная, 2 возле проходной ОАО "Киевспецтранс" в ознаменование 35-летия предприятия и 10-летия создания Украинской ассоциации автопредприятий санитарной очистки. Надпись на постаменте подчеркивает трудовые заслуги работников этой сферы.


Автомобиль, увековеченный на пьедестале – это мусоровоз старого образца КО-153 на платформе ГАЗ-53. Множество подобных машин обслуживало Киев в 1970–1980–х годах. В народе их называли "салатницами" из-за неплотно закрывающейся задней створки, в результате чего с кормы машины вытекали нечистоты, оставляющие весьма ароматный след на асфальте.


Кроме того, КО-413 был довольно шумным агрегатом. В те времена металлопластиковых окон и соответствующей шумоизоляции еще не было, поэтому, когда мусоровоз работал во дворе жилого дома, просыпалось подавляющее большинство его жильцов. Все дело в том, что машина имела функции гидравлической боковой загрузки, выравнивания и уплотнения мусора, что давало сильную нагрузку на двигатель, который у ГАЗа итак не отличался тихой работой.


Конкретно мусоровоз, стоящий на постаменте, проработал около 14 лет и имеет пробег в 1 млн. километров. К монументу машина подъехала своим ходом, далее с нее слили масло, покрасили и с помощью крана подняли на пьедестал.
Памятник находится в ухоженном состоянии, после установки его перекрашивали. Так, на фото 2013 года, взятого на сайте E-FINANCE, кузов машины желтого цвета, кабина – голубого.

мусоровоз01.JPG

За время своего стояния, монумент оброс традициями и легендами. По одной из них, проходя мимо, надо обязательно бросить к пьедесталу монетку, и тогда дом всегда будет чистым.




Читайте также
Памятник Запорожцу