Kiyevlianin Zrm (kievlyanin2015) wrote,
Kiyevlianin Zrm
kievlyanin2015

Category:

РОКОВОЕ ЧТЕНИЕ ПСАЛТЫРИ ("ДЕЛО СПУДЕЕВ")

Академия и ее выпускники. Гравюра XVIII века.

О крайней нужде, с которой сталкивались малоимущие студенты старой Киевской Академии, и нравах, царящих среди них, сказано немало (например, "Нравы неимущих студентов старой Киевской Академии", "Зеркало недели", №№ 18-19, 2018 г.). Постоянно думая о хлебе насущном, академисты были рады любому заработку. Большой удачей считалось попасть в дом городских обывателей – подготовка детей к школе, переписка нужных бумаг, составление просьб, чтение в часы досуга – все эти занятия считались весьма престижными и хорошо оплачиваемыми. В списке подобных работ значилось и чтение псалтыря над покойниками.
21 декабря 1764 года в семье магистратского служителя Сидора Климова умер ребенок. Строго блюдя традиции, родители пригласили читать псалтырь над телом дитяти студента "пиитики" (пятый класс обучения) Кондратия Подгорского. Пришел он с собственным "инструментом" – псалтырью, и открыл чтение над умершим младенцем.
Надо сказать, что Климовы не отличались большим достатком. Изба, в которой они жили, была совсем простая, а обстановка самая убогая: вдоль стен стояли длинные лавки, на "покутье" (домашняя божница, ставилась в восточно-южном углу комнаты) стол, напротив окон у стены так называемый "пол" – дощатые нары, заменявшие кровать, а рядом большая печь с местом для сушки зерна и лежанья. Украшением дома была его хозяйка – молодая, красивая, но, по мнению окружающих, гулящая.
В те времена у бедных простых людей ни одно событие, радостное или скорбное, не обходилось без выпивки. Пили хозяева, гости, не забывали и чтеца: по тогдашним обычаям требовалось, чтобы для декламатора водка всегда стояла на поготове, и чтобы он время от времени был ею освежаем и подкрепляем.
К ночи гости разошлись. Хозяева улеглись спать: Климов на печи, жена его на "полу". Не спал лишь чтец-студент. Заканчивая очередную главу псалтыри, он тщетно пытался дотянуться до освежающего напитка. Страданий несчастному академисту придавал вид хозяйки, раскинувшейся в вольготной позе прямо перед его взором. Подгорский, парень рослый, видный, гнал от себя греховные мысли, пытаясь полностью отдаться чтению божественной книги. Но вдруг "пол" заскрипел, хозяйка повернулась… У "поэты", как позже он объяснял, в глазах потемнело. Студент машинально потянулся поправить свечку, однако та упала и потухла. Тогда чтец стал искать свои вещи, чтобы побыстрее уйти от греха подальше, но зацепился за доску и оказался на "полу" подле хозяйки.
Вдруг с печи соскочил Сидор Климов, схватил несчастного студента за волосы, повалил на землю и принялся бить поленом по голове и в грудь. Потом с почти беспамятного "поэты" стянул одежду и сапоги и начал топтать его ногами. Подгорскому удалось как-то вывернуться и спрятаться под "пол", но Климов зажег свечку, взял толкач, "что мак и прочее толкут", и стал им колотить студента. Тот босой, в одной рубахе, бросился из избы, но хозяин догнал его на дворе и снова принялся бить. Подгорский из последних сил вырвался и еле-еле живой добрался до бурсы, где и свалился без памяти.
Позже, во время следствия, был произведен осмотр Подгорского. Зафиксировано, что оба уха порваны, кожа под усами подрана, шея, плечи, обе руки и левое колено опухли и все в синяках, а "сам студент Подгорский вельми болен".
Заволновалась бурса, как только узнала о таком "смертном бое". Человек двадцать охотников отправилось за Климовым. Они ворвались в дом, отхлестали по щекам хозяйку, забрали вещи Подгорского (часть из них Климов уже успел пропить), а хозяина потащили в бурсу. Там, на дворе, высекли его сперва розгами, затем плетьми. После чего Климова вытолкали с бурсацкого двора. Тот сделал несколько шагов, упал и остался лежать, издавая лишь сильные стоны. Крики о помощи услыхал магистратский сторож, но один поднять раненого не смог. Пришлось позвать караульных солдат и с их помощью отнести Климова в магистрат, где он и умер.
Утром следующего дня магистратские чиновники освидетельствовали в присутствии депутата из Академии труп Климова. Оказалось, что не только вся спина его, начиная от шеи и до самых ног, но и живот и грудь иссечены так, что "тела целого не видно". Не смотря на наступавшие праздники, следствие было начато немедленно. Первоначальные допросы не уяснили дела. Главный свидетель, обвиняемый и потерпевший в одном лице – Климов – уже лежал в земле; его гулящая жена, послужившая столь ужасным "яблоком раздора", отговаривалась, что "была пьяна и крепко спала, а потому и не знает, подлинно ли оный студент с нею лежал". Подгорский дал объяснение, которому можно было верить лишь относительно причиненных ему побоев. Все прочие студенты, не отвергая факта избиения Климова и предварительного о том уговора, старались никого не выдавать. До очных ставок и гражданского суда дело так и не дошло. Тем более, что девять самых активных участников экзекуции над Климовым, как только узнали о его смерти, бежали из Академии. Из всей девятки удалось поймать только студента Козачинского, вернувшегося 4 января 1765 года на Подол с целью разведать о положении дел.
Задержанному пришлось отдуваться за всех. Его присудили к наказанию плетьми и ссылке в сибирскую губернию. Для тогдашнего студента, способного вынести даже такие "боевые знаки", какими наделил Подгорского Климов, наказание плетьми являлось сущим пустяком, но ссылка в Сибирь совершенно меняла дело. Козачинскому было тогда 26 лет, он дошел до класса философии, приговор полностью ломал его жизнь. К счастью студента, у него нашелся "теплый предстатель" перед властями, двоюродный брат, иеромонах Киево-Печерской Лавры Гимнасий. Он подал Киевскому генерал-губернатору просьбу осужденного об освобождении от ссылки в Сибирь и "отослании его для доучения науки в Академию по-прежнему". Прошение было поддержано духовной консисторией и ректором Академии (по принципу "своих не выдавать").
Киевская губернская канцелярия в свою очередь рассуждала: 1) что, хотя Козачинский принимал деятельное участие в истязании Климова, но не имел намерения его убить, а только хотел отомстить за своего товарища; 2) что все виновные в этом деле разбежались; 3) что Климов был в то время очень пьян и его смерть могла последовать от пьянства и сильного мороза, на котором он пролежал более двух часов; 4) наконец, что Козачинский молод и имеет склонность к наукам, а в будущем может принять духовенство; 5) следует освободить студента из-под караула и направить для дальнейшего обучения в Академию.
15 июня 1765 года Козачинский вышел на свободу. Фактически, по сравнению со своими бежавшими и не пойманными товарищами, он отделался "легким испугом". Беглецам же "светили" исключительно бродяжничество, скитальчество, стоическая борьба с жизнью, самые отчаянные попытки пристроиться где-нибудь.
Тем и закончилось это характерное для того времени и нравов "спудеев дело".


Источник:
Кс. Цибульский  Роковое чтение псалтыри – // Киевская Старина – II, 1884, с. 336 – 342 – К.: Типография Корчак-Новицкого.
Tags: Киево-Могилянская Академия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment