Володимир Мазур (kievlyanin2015) wrote,
Володимир Мазур
kievlyanin2015

Categories:

БОРЬБА КИЕВСКОГО МАГИСТРАТА С ВОЕННЫМ ПОСТОЕМ

Одной из самых тяжелых повинностей, возложенных Российским государством на жителей присоединенных украинских земель, являлся военный постой – размещение в домах обывателей находившихся в селении войск. Особенно ненавидели эту повинность мещане Киевоподола, так как усматривали в ней нарушение прав и привилегий города. Ведь если первоначально, когда Киев только попал под скипетр московских царей, законным признавалось предоставление квартир исключительно проезжавшим через город высшим чиновникам и иностранным посольствам, то со временем магистрат вынужден был смириться с проходящими командами, ненадолго задерживавшимися в "матери городов Руських". Наиболее же сильно тяготы военного постоя горожанам пришлось испытать во времена Екатерины II, когда их обязали размещать в своих домах постоянно находившиеся в Киеве войска.


Надо сказать, что зачастую вояки, расквартированные в Киеве, вели себя как на захваченной территории – магистрат был завален жалобами о насилиях и грабежах, в том числе и о надругательствах над женщинами. Однако ни отцы города, ни сам генерал-губернатор не могли остановить распоясавшихся служивых.

Наибольшей обостренностью отличались отношения киевоподолян и военнослужащих Молдавского гусарского полка. Столкновения начались сразу же по прибытии подразделения в августе 1763 года. Тогда штаб полка потребовал от магистрата отвода 1489 квартир. Однако, принимая во внимание, что на всем Киевоподоле нашлось только 1947 дворов, годных для постоя (не учитывались дома магистратских чиновников, освобожденных от этой повинности, и жителей, не приписанных к магистрату), а необходимо было еще разместить конный канонирский полк, магистрат смог выделить для нужд гусар "лишь" 878 дома. Впрочем, городские чиновники зря старались: военные даже не собирались с ними общаться – они просто занимали любые понравившиеся квартиры. Похоже, что и число 1489 было взято с головы, так, проформы ради.

Гусар Молдавского полка

Среди прочих, гусары заняли и дома городских урядников, освобожденных от постойной повинности. Жалобы магистрата на это самоуправство остались без всяких последствий. Не помогли и предписания генерал-губернатора. Бесполезны были также хитрости, к которым от безысходности прибегали киевоподоляне. Так, чтобы выжить гусарского майора Бедрягу из самовольно занятого им дома, магистрат отвел данное здание под размещение ожидавшегося турецкого посла, уведомив об этом генерал-губернатора. Тот уже со своей стороны приказал полковому командиру бригадиру Подгоричани очистить занятую Бедрягой квартиру. Но Подгоричани вместо немедленного исполнения предписания направил генерал-губернатору возражение, мол, на постой в этом доме майору выдало письменный ордер высшее армейское начальство, а потому, если магистрату так необходимо это помещение, он должен предоставить Бедряге аналогичную по удобствам квартиру. Как видим, командир гусарского полка мог себе позволить наплевать даже на распоряжения самого генерал-губернатора!

Герб Подгоричани

Не уступали гусарам в самоуправстве и военнослужащие других подразделений. Магистратский инстигатор (судебный чиновник, ведший следствие и выступавший обвинителем в суде) Гавриил Ядрило жаловался генерал-губернатору на насильственное занятие его дома поручиком канонирского полка Татищевым. Тот, грозя физической расправой инстигатору, вошел в его усадьбу в сопровождении нескольких унтер-офицеров. Опасаясь увечий, Ядрило несколько ночей не появлялся дома, пока, наконец, не последовал ордер генерал-губернатора о его защите. Правда, неизвестно, освободил ли Татищев дом.

В январе 1764 года вышел указ Сената, согласно которому, обыватели, построившие на своих участках отдельные помещения для солдатского постоя, избавлялись от необходимости предоставлять собственное жилье военным. Часть киевлян, понадеявшись на авторитет высшей власти, возвели отдельные строения. Но, увы, в большинстве случаев их затраты оказывались напрасны: кроме приготовленных отдельных помещений вояки вторгались и в хозяйские дома. Жительница Киевоподола Новицкая жаловалась генерал-губернатору на то, что, несмотря на построенную ею в своем дворе отдельную квартиру, гусары самовольно заняли и ее собственное жилье. Кроме того, военные разобрали во дворе Новицкой новую избу и большой амбар, под которым отец Новицкой лил колокола, и построили на ее дворе для всего эскадрона конюшни, вымостив их досками из разобранного забора.

"Захватив" город, военные приступили к его "освоению". Расположившись в мещанских домах, гусары завели у себя шинки. Подобное нарушение было весьма чувствительно для магистрата, ведь именно с монополии на продажу спиртного город имел наибольший доход. Киев и так на протяжении практически всего XVIII века сотрясали "шинковые войны" между мещанами, казаками Киевской сотни и монастырями, появление же "четвертого игрока" еще более усложнило ситуацию. В результате жалобы посыпались не только к местному начальству, но и в Сенат.

При этом киевоподоляне не собирались пассивно дожидаться реакции из Петербурга. Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, наиболее богатые мещане перешли в наступление. И уже бригадир Подгоричани вынужден был писать генерал-губернатору. Одна из жалоб касалась Иосифа Ивановича Гудимы (представитель знатного рода Гудим-Левковичей, игравшего значительную роль в истории Киева, будущий бурмистр, в данный период, кроме дома на Подоле, владел большим хутором на Куреневке с прудом, мельницей, винокурней и березовой рощей). Гудима, отличавшийся весьма вспыльчивым характером, видя, что его постоялец – поручик Лешкевич – занял весь двор своим сеном, "стал выражать свое неудовольствие с немалою суровостью, и с великим криком, и с поношением чести, не снимая с головы шапки, употребляя поносные и грубые речи", а на вопрос офицера, где же ему сложить сено, отвечал: "в пазуху себе положи, а на моей земле, [чтобы] не было". После чего, еще более распаляясь, Гудима полез в драку, крича: "ты, поручик, против меня не велик человек, а я магистратский член, и никто мне здесь не судья!". Напористость Гудимы вынудила Лешкевича ретироваться со двора.

Возможно, Иосиф Иванович был бы более осторожным, если бы не одно обстоятельство: в 1766 году пост Киевского генерал-губернатора занял Федор Матвеевич Воейков, весьма благосклонно относившийся к киевскому магистрату и отстаивавший его интересы в высших эшелонах власти. Благодаря его настойчивости военные были несколько приструнены. Например, по результатам следствия конца 1767 года подпоручика Новосельцева выселили из самовольно занятой им квартиры, подпоручик Соколов "за непристойное его ночным временем в магистратскую почтовую избу хождение и неприличные поступки пристойным образом оштрафован", канонир Филипов за битье магистратского шинкаря и его жены был наказан батогами, "а впредь нижним чинам ссор и драк чинить накрепко запрещено".

Герб Воейковых

Но даже Воейков оказывался бессильным против общей распущенности военнослужащих. В 1772 году генерал-губернатору пришлось разбирать два дела о похищении и насилии над женщинами. Вероятно, у военных, виновников этих злодеяний, нашлись могущественные покровители, потому как в следующем году магистратские чиновники решили защищать право и достоинство горожан самостоятельно, без уведомления вышестоящей власти.

27 февраля 1773 года мещанин Иван Яновский, вернувшись вечером домой из своей лавки, обнаружил, что жившая у него сестра Устинья пропала, исчезла также вся ее одежда и шестьсот рублей семейных сбережений. Рассудив, что сестра убежала с военными, Яновский пустился в погоню. Догнал он беглянку у Васильковской заставы. По его требованию начальник заставы арестовал Устинью и двух сопровождавших ее карабинеров, и под конвоем отправил назад в Киев.
1 марта Яновский представил арестованных в магистрат. На допросе выяснилось, что Устинья отправилась в Польшу к поручику Шупинскому, который "сознался" с нею, когда квартировал в доме Яновских. Дальнейшая судьба брата и сестры Яновских неизвестна, но намного более интересным представляется переписка, связанная с арестом карабинеров.
После снятия показаний, магистрат 2 марта переправил служивых в Киевскую губернскую канцелярию, сопроводив их письмом на имя генерал-губернатора, в котором вновь перечислял все нанесенные мещанству обиды и просил Воейкова поспособствовать ужесточению дисциплины среди расквартированных войск.

Однако по подобным делам подозреваемые подчинялись судам своих подразделений. Для киевоподолян это был суд магистрата, для казаков – канцелярия Киевского полка, а дело арестованных карабинеров должно было рассматривать их армейское начальство. От него Воейков того же 2 марта получил письмо, в котором выражалась крайняя обида на действия магистрата, мол, тот превысил свои полномочия, задержав двух находящихся в командировке военных. Генерал-губернатору пришлось отступить. Карабинеры были высланы в штаб своего соединения, а киевские чиновники получили выговор: "впредь иметь осторожность, и нарекания, какие представлено, на себя не навлекать, дабы тем не подать причины войти в худые следствия". Самостоятельные действия магистрата по защите своего обывателя были вменены ему в преступление.

Киевская ратуша

Бесчинства вояк продолжались до конца восемнадцатого "гвардейского" столетия. И только реформы Александра I, направленные, в том числе, и на укрепление авторитета гражданских властей, смогли обуздать ситуацию. Один из последних всплесков своеволия военных произошел 22 августа 1814 года, когда Киевоподольское девичье училище было занято донскими казаками. Произошло это днем, посреди учебного процесса. Находящихся в усадьбе учениц и преподавательниц разогнали, причем не обошлось без криков и крепких выражений. Однако времена стояли другие, а потому приказом гражданского губернатора уже к вечеру казаков выгнали из училища, виновные в своеволии понесли наказание.


Источники:
1. Утеснение киевских мещан военным постоем в 1763-64 гг. // Киевская Старина – V, 1895, с. 65–70 – К.: Типография Корчак-Новицкого.
2. Столкновение киевского магистрата с военным начальством // Киевская Старина – X, 1891, с. 127–129 – К.: Типография Корчак-Новицкого.
3. Донские казаки на постое в Киевоподольском девичьем училище // Киевская Старина – IV, 1897, с. 14–15 – К.: Типография Корчак-Новицкого.
Tags: Киевский магистрат
Subscribe

  • ВОДОЛЕЙ В ЛИТОВСКОМ СКВЕРЕ

    В 1974 году в сквере Владимирского проезда (сейчас – Литовский сквер) были установлены несколько копий археологических памятников Украины:…

  • ЗБРУЧСКИЙ ИДОЛ

    Река Збруч, протекающая ныне на границе Тернопольской и Хмельницкой областей Украины, в 1848 году разделяла две империи: Российскую и…

  • БУДИНОК ЛІКАРЯ РАВИКОВИЧА (вул. Софійська, 17/15)

    Ділянку зі старими дерев'яними спорудами у 1879 році купила дворянка Михаліна Нев ' яровська й того ж року почала будівництво наріжного…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments